Бывший грозненец: украли мою родину

Случайно забрел на форум (скопировано с форума ГРОЗНЫЙ). Бывший грозненец. Полистал, почитал. Двенадцать лет как уехал (еще до массовой резни и босховских кошмаров), а все саднит. Украли мою малую родину (а других-то и не бывает), украли – Ельцины, Дудаевы, Масхадовы, Грачевы.

Осиновый им кол в грудь вместо креста на могилу. (А моих могил больше, похоже, и нет. Двоюродная сестра пробовала перед отъездом сходить на кладбище. Поговорила со старушками у входа. Собака к ней прибилась. Пошли вместе. Собака чуть впереди. Ну вот собака на мине и подорвалась. А бабушки подумали, что сестра моя.)

Сначала, когда началось все в Чечне – когда стали вести приходить, кого из друзей средь бела дня на глазах у детей зарезали, чью жену и как изнасиловали – хотелось проклясть их ВСЕХ. ВСЕХ И НАВСЕГДА. Без жалости ли? Нет. Ведь и к бешеной собаке жалость – существо-то живое. Но стрелять бешеную собаку – НАДО.

И… И как же все не просто… Первый раз приехал в Россию после отъезда уже в 1995 году. (Нет, не в Россию – в Россиянию, а я такой страны, честно говоря, и не знал, и знать не особо желаю, огрызок того, что выстроили настоящие россияне без различия национальностей – Багратионы и Лефорты, Барклаи де Толли и Растрелли, не говоря уж о русских государях, в которых русской крови порой и осьмушки не набиралось, но разве же в том дело!)

Читать дальше…

Приехал – а дело как раз было в разгар Буденновска. Щеки горели, когда видел премьера великой (некогда великой!) страны, в прямом эфире блеявшего в телефонную трубку: “Конечно, Шамиль! Все будет сделано, Шамиль! Как и договорились, Шамиль!”

(Тоже момент немалого психологического значения. Кого прикажете ненавидеть больше – Шамиля ли, который зверь по определению и иной функции не имеет, или все-таки этого денежного мешка с повадками хамовитого директора местного заводика, но в кресле премьера, пресмыкающегося перед тем гадом, которого он обязан был без разговоров раздавить?)
Потом уж кое-что и брат двоюродный рассказал, и сестра (грозненцы). СТРАШНЫЕ вещи рассказали, и я сейчас не о чеченских зверствах только. (О них-то что говорить – боюсь, что всей ужасающей правды мы и не узнаем, и воскрешать не захотим. Порой невозможно даже подумать, что к одному и тому же биологическому виду мы принадлежим.)

Но была страшная правда и по другому, скажем так, департаменту. Вадим рассказал, что командиры дивизий по всей стране В ОЧЕРЕДЬ становились, чтобы в Чечне повоевать. Патриотизм?

Черта лысого. Во-первых, какой же смысл сменять уже “привоевавшихся” ребят на свежих, необстрелянных и неопытных? Все оказалось гораздо проще. Ну-ка, на сколько мог средний комдив (и его окружение) поднавороваться за славные годы перестройки-перестрелки, дерьмократизации и либерастии? Избави Бог бросать камень в каждого генерала, но многие наворовались на очень и очень многие тысячи (и я не о рублях). А Чечня?

Да ведь золотая возможность списать! Под боевые-то действия списать черта с рогами можно! Все, что уже разворовано и вложено в особняки, вывезено и смачно проедено! А солдатики?

Э, да что солдатики. Еще ведь матери нарожают…
А потом приехал уже этим летом. Снова с братом двоюродным встретился, с сестрой. А до того – с семьей по телефону говорил, не раз и не два. В Чикаго они. Муж ингуш, жена – чеченка. С моей сестрой двоюродной и ее матерью (теткой моей) МЕСЯЦЫ вместе в подвале просидели, на улице Стахановцев, что напротив стадиона “Динамо”. Делясь последним. Порой будучи уверены, что все, что этот вот день – последний, и прощаясь друг с другом, и проживая еще и этот день…

Давить ВСЕХ! Но… А если среди этих “всех” и эти двое? Пусть всего лишь двое – но ведь ЛЮДИ!

Грешен я. Грешен я перед вами, чеченцы и ингуши. Грешен потому, что считал и считаю вас ХУДШИМ, что создал Господь Бог на нашем с вами (видите, я и поделиться не прочь) Кавказе. Именно нашем с вами – хотя Грозный свой, крепость нашу Грозную, моими (не вашими!) предками выстроенную, я уж за собой – и за СВОИМИ – оставлю. Грешен потому, что если способны найтись ДВА праведника среди ваших (а думаю, что и больше, чем два – кого-то ведь и еще спасали, с кем-то спасались вместе), то уже нельзя вас ВСЕХ.

А разделить-то, распознать-то – КАК?

Вот ведь штука какая – не на годы, а на десятилетия. Если не на века…

Скажу лишь, что если бы стоял передо мной выбор – кого раньше на фонарном столбе вздернуть, Ельцина или Дудаева (ничего, что сдох, представим, что еще дергается), Черномырдина или Масхадова, Грачева или Басаева – вашим, боюсь, пришлось бы все-таки подождать.

Все непросто. Брата бабушки моей, дядю Федю (так уж его все в семье звали, он мальчишка был, практически ровесник матери моей) чечены (НЕ чеченцы!) убили в 30-е годы. Шофером был, зерно на элеватор возил. Что ж, надо было зерно грабануть. Ну отчего же нет, грабани, сделай милость. Да нет, ведь еще и шофера-русака убить надо. Ну что ж, убей, пожалуй, коли уж так невмоготу. Да нет, надо бы его перед тем помучить.

И помучили. Обе руки отрубили, а потом ЖИВОГО на костре сожгли.

Порой – будь моя воля – ВЕСЬ ядерный арсенал с небес бы на вас спустил, чтобы и следа от вас не осталось на этой планете.

А те двое, что с моими сестрой и теткой в подвале, до последнего?

Вот ИМИ вы и спасетесь. Если ума – а главное, ДУШИ – на это хватит. Бог вам судья. Называйте вы Его как хотите, молитесь, как научены, но помните одно – судья он СТРОГИЙ.
То, что вы убивали моих (а я и о друзьях, и о родных, и о зеленых необстрелянных солдатиках, и о дяде Феде) – что ж, они вам чужие. Но то, что вы сделали с собственными детьми и внуками, превратив их в опьяневших от крови зверей – это вы как (и на каком ином свете) искупать собираетесь?

Как хотелось бы вас проклянуть… Как хотелось бы проснуться в один прекрасный день – и вдруг узнать, что и НЕ БЫЛО вас вовсе на этой нашей Земле…

А вот те ДВОЕ не позволяют. И если даже мне, через всю клокочущую к вам ненависть, удалось на этих двоих остановиться, хватило сил подумать, что уже из-за них нельзя ВСЕХ – что же мешает вам? Коран? Не верю. Стоит и эта книга у меня на полке, но инструкций о том, как стать ЗВЕРЕМ, я там не нашел. Анаша? Тоже не верю. Знавал я в своем родном городе Грозном не одного и не двоих из ваших – из тех, что “подкуривали” (как это называлось). Нет, агрессии не способствует.

Так что же?

Если все-таки удастся поймать в зеркале хотя бы подобие чего-то человеческого в еще не окончательно пожелтевших глазах, ОСТАНОВИТЕСЬ. Покайтесь – нет, не перед нами, нам спешить некуда, у нас (в отличие от вас) ВЕКА. Перед детьми своими. Перед предками. Перед собой. Перед соседями своими и учителями, коллегами бывшими и армейскими сослуживцами. Не будет настоящий русский вам грех ваш поминать и поминать. Спросите любого (убиенного отца Анатолия, впрочем, уже не спросите) православного человека: как оно, это покаяние перед другим, происходит? Долго ль каяться, долго ль прощения просить?

Да нет. Все просто. “Прости меня, брат.” “Бог простит. И я прощаю.”

Потому что те ДВОЕ (для меня, во всяком случае) уже искупили огромное множество ваших грехов.