“Участниц Pussy Riot надо лишить российского гражданства”

Современный аналог «гражданской казни» прошлого был бы тут вполне уместен.

Скандальный следственно-судебный процесс над тремя участницами концептуального «нечто» под дерзким названием Pussy Riot вышел на финишную прямую. Но – ох как блажен тот, кто верует, что с приговором суда, каким бы он ни был, вся история закончится!

Никак нет, поскольку, потеснив светские и духовные законы и основываясь лишь на законах логики и психологии, общество, само того особенно не желая, подхватило из рук трех «панк-рокерш» упавшее было знамя перформанса и с боевым кличем понесло оное в историю. Да, сегодня можно совершенно определенно прогнозировать, что свой абзац в будущих учебниках истории Мария Алехина, Екатерина Самуцевич и Надежда Толоконникова уже получили гарантированно, и это, признаться, действительно печально. Ежедневно миллионы людей в России делают что-то значимое, полезное, хорошее. Порой это значимое-полезное-хорошее достойно самого широкого резонанса, но не получает его. Права была старуха из советского мультика: «Хорошими делами прославиться нельзя». А сами участницы неанонсированного концерта в храме, к слову, не отрицают, что в их выходке, с какой стороны ее ни оценивай, хорошего – ни на грош.

Прав был и Уинстон Черчилль, заметивший как-то: «Любое упоминание в прессе, кроме некролога, – это хорошая реклама». В наши дни его изречение перефразировали под требования времени: «Всё – пиар, кроме некролога». Это самым непосредственным образом относится и к нашему случаю. Власть и, что особенно печально, Церковь как будто выступили подрядчиками по раскрутке, в общем-то, бездарных (оценка Аллы Пугачевой) девочек. Их нынешняя мировая слава – хрестоматийная иллюстрация того, как из мухи раздувается целый слон.

Вспоминается еще история безумца Герострата, который ради славы сжег в Эфесе храм Артемиды. Кощунство, надо сказать, было то еще – парня казнили. Перед тем на суде он признался, что всего лишь хотел, чтобы его имя прославилось в веках, чтобы о нем помнили. Решение тогдашние власти нашли конгениальное – несколько десятков лет по всей Греции разъезжали глашатаи, повторяя лишь одну фразу: «Не смейте помнить имя безумного Герострата, сжегшего из честолюбия храм богини Артемиды». Как видим, зря ездили: история изначально никому не известного греческого юноши спустя тысячелетия цитируется на KM.RU.

Надо полагать, власти сегодня выступают в роли тех самых глашатаев?

Смех смехом, аналогии аналогиями, но… Что там сотня подписантов «за» и полсотни «против»? Еще год назад смутно известные даже в профильной тусовке «арт-деятельницы» и мечтать не могли, что за них вступятся звезды мировой величины. И можно не сомневаться, что чем дальше, тем их будет больше, и рыбка пойдет пожирнее. И вот теперь представим себе каких-нибудь их ровесниц из любого – наугад – уездного городочка. Они уже знают о том, что произошло в главном храме страны, из фильма Аркадия Мамонтова, а быть может, даже следят за судьбой Алехиной и компании через Интернет. Охают, морщатся, но… Вот возвышают свой голос в защиту «узниц совести» такие известные и уважаемые люди, любимые актеры. А тут и сам Стинг подоспел! И мысль ненавязчиво закрадывается: а может, девчонки и правда страдают не по делу? А может, так и надо пробиваться на Олимп?

Суд над «пусями» начался, впереди – много захватывающего для праздных зевак, избалованных телевизионными шоу. Суд закончится, последует приговор – очевидно, тюрьма. Не исключено, что «до упора» – семь лет. Потом – сразу же за премией «Грэмми», чего уж там. И каждый из нас, очевидно, должен будет искренне порадоваться тому, что причастен к всемирной славе «пусек»: мы ведь тоже крепим и будем крепить их славу. Нашими налогами.

В беседе с обозревателем KM.RU свое отношение к громкому делу о «панк-молебне» выразил известный православный публицист, председатель Союза православных граждан Валентин Лебедев:

– Вспомним, что сам процесс начался с того, что они признали свой поступок неэтичным, потому что действо происходило в храме и направлено было в адрес верующих, которых, правда, в тот час там было немного – сейчас они выступают в суде свидетелями обвинения. Конечно, если бы все дело с этой безобразной акцией свелось лишь к оскорблению тех, кто находился в храме, тогда, наверное, оно бы не получило такой громкой огласки. Но теперь-то каждому уже очевидно, что вся акция была спланирована заранее, все это бесчинство планировалось с прицелом сделать его максимально резонансным, пропустив через СМИ и особенно через Интернет, который сейчас по степени влияния на молодежь заметно обгоняет телеканалы, в т. ч. федеральные.

Таким образом, можно сказать, что масштаб у выходки этих девиц стал поистине общемировой. Налицо было стремление участниц этого т. н. «молебна» оскорбить, уязвить максимальное число верующих людей. Напомню ради примера, что незадолго до этой акции свыше трех миллионов человек выстаивали многокилометровую очередь, чтобы поклониться Поясу Пресвятой Богородицы, а согласно проводившемуся в те дни опросу порядка 60% всего населения России желали бы приложиться к этой святыне.

И понятно, почему эта акция получила в итоге столь огромный резонанс, в отличие от прошлых безобразных деяний участниц этого сборища кощунниц – той же акции в Зоологическом музее, которая хотя была безобразной, но не получила широкого резонанса. Здесь же – совсем другое дело. Вот только представьте, кто в принципе может их простить? Кого они оскорбили персонально? Я их могу простить как председатель Союза православных граждан? Ну конечно, нет! Так кто должен их простить? Ключарь храма? Клир? Православные верующие Москвы? Нет, они нанесли оскорбление всем без исключения православным верующим, всему русскому народу.

Закономерно вытекает следующий момент: есть ли такая статья в нашем Уголовном кодексе, которая предписывала бы ответственность за кощунство? Нет такой статьи. Между тем наш премьер Медведев в интервью английскому корреспонденту говорил об этом деле как о предмете права. Это совершенно верно, но ведь речь идет не просто о нарушении какой-то нормы закона, а об отношении к святыне. А этот вопрос в нашем государстве по-настоящему не поднимался, даже когда началось возрождение Церкви. Что уж говорить о годах советской власти, которая сама крушила святыни (а началось-то все с тех же плясок комсомольцев в храме Христа Спасителя в 20-е годы прошлого века)! А потом начались репрессии, гонения, лагеря… И вот мне интересно, понимают ли эту связь те либеральные деятели с Болотной площади, которые сейчас вступились за кощунниц? Или история их ничему не учит?

Да, то, что мы называем кощунством, святотатством, у нас не оформлено юридически, но, пожалуй, впервые за последние сотню лет этот вопрос наконец-то так громко встал в повестку дня. А ведь роль Церкви в нашем обществе велика, как и вообще велика роль православия в нашей культуре. На православной традиции основана и политическая культура в нашей стране, а акция кощунниц, кстати, идеально вписывается в контекст всего того, что происходит в России на протяжении вот уже более полугода: я имею в виду попытку «цветной революции». Ведь совершенно очевидно, что за данной акцией «ведьмочек» стоят определенные очень заинтересованные деструктивные силы: это вам уже не в гастрономе замороженную курицу кое-куда себе запихивать, это вам не рисовать детородный орган на Литейном мосту в Петербурге. «Панк-молебен» вызывающ еще и выбором места: храм Христа Спасителя – главный кафедральный собор России, Русской православной церкви! Кто-то скажет, что это – просто совпадение, что участницам этого шабаша было все равно, где выплясывать?..

И то, что случившееся бесчинство нельзя сегодня подвести под прямую статью, дать ему прямую адекватную правовую оценку, привело в т. ч. к тому, что за все время с момента той акции страсти в среде верующих раскалились, звучали совершенно недопустимые призывы, какие-то требования расправы в традициях Средневековья… И сейчас остается уповать только на суд и прислушиваться к его позиции. Давайте действовать по закону. Кстати, некогда в нашем отечестве существовала т. н. «гражданская казнь». В старые времена это означало, что помимо вступившего в силу уголовного наказания преступник лишался, например, дворянства. В наши времена это можно было бы заменить, например, лишением гражданства: пусть кощунницы едут себе в «район красных фонарей» и там устраивают свои перформансы, подальше от наших глаз.