Две тысячи тридцать седьмой

Законопроект, который так резво приняла дума и с дичайшей скоростью одобрил Совет Федерации, на самом деле, не о митингах.

Нет, конечно, речь там идёт о митингах, шествиях, блокировании транспортных коммуникаций и т.п. Но параллельно указанный закон создаёт в стране систему очень похожую на 37-й год.

Что я имею в виду? Сейчас поясню.

Чем нам “не нравится” 37-й год, то есть массовые политические репрессии в СССР? Ну, в конце концов, есть правила (в каждом периоде истории – свои) нарушение которых, в принципе, может вызывать наказание, подчас жестокое. Ну, действительно, шпионаж в 30-е годы – это совершенно страшно (как колдовство два века раньше) и “можно” это наказать и самой страшной мерой… Проблема даже и не в страшности наказаний.

Ответ на вопрос очевиден. Но если его “препарировать”, то, помимо общего людоедства, можно выделить четыре именно правовые проблемы.

Проблемы четыре. Во-первых, не было никаких правил, соблюдение которых гарантировало не попадание под признаки преступления, предусмотренного 58-й статьёй УК РСФСР. Как бы вы себя ни вели, что бы вы не делали – не гарантировано, что вы не нарушите. Ну, скажем, приняли на работу двоюродного брата жены, а он оказался – шпионом. Всё, не проявили достаточной бдительности. Или, скажем, пересказали что-то кому-то – 5818 УК – тюрьма. причём означен только нижний предел срока…

Во-вторых, нет никакого понимания, кто, как и по каким правилам будет “разбираться”, все непублично (даже при формальной публичности), скоро, быстро и совершенно неостановимо. Очень часто жертва даже не успевала взглянуть в глаза своим “судьям”.

В-третьих, наказание было чрезмерно жестоким даже если оно было и “за дело”. Лишение жизни (в том числе и медленное, в течение 25 лет) – невозможно ничем оправдать. По моему мнению.

В-четвертых, решение невозможно обжаловать. Даже при возможном сохранении формального права на обжалование, это – совершенно нереально.

Ровно все эти четыре проблемы имеются в этом законопроекте. И поэтому это – совершеннейший 37-й год.

Самое первое. Нет никаких правил, соблюдая которые вы не попадёте под действие этого закона. Совершенно справедливо писали многие комментаторы, что достаточно вам, прогуливаясь с друзьями после попойки предложить перебежать через улицу – вы уже организатор массового передвижения людей.

Вы никогда не сможете сделать так, чтобы никто из пришедших на любое триста раз разрешенное мероприятие не оказался в какой-нибудь степени алкогольного опьянения. А значит, организатор – “расстрельная” должность. Их можно “сажать” всегда. То же касается и участников любого рода “прогулок” и т.п.

Кто будет определять, создали ваши действия (или бездействие!) “помехи движению пешеходов”? Полицейский? Прекрасно.

Я не могу составить инструкцию для трех (например) иностранцев, как прогуляться от Red Square до конца Арбата и в принципе не совершить административное правонарушение, предусмотренное ст. 20.22 КоАП РФ.

Второе. Сегодняшняя практика рассмотрения дел об административных правонарушениях порочна. Причём не только исполнением (недопросом свидетелей, непросмотром видео – повсеместным, не только “нет оснований не доверять сотрудникам”…), но и самой прописанной процедурой.

Скажем, при рассмотрении дела об административном правонарушении судьёй не ведется протокол. Это, в первую очередь, означает, что показания ваши или иных лиц будут записаны в постановлении судьи так, как она это услышала или запомнила (или захотела). Вы не сможете оспорить это потому, что подать замечания на протокол – нельзя, самого протокола не существует. Нет, даже в “больших” делах, уголовных или горажданских протокол – это отдельная песня, и замечания на протокол удовлетворяются раз в столетие – но тем не менее, это определенный правовой механизм. В делах об административном правонарушении такого механизма нет.

Далее: все ходатайства должны быть в письменном виде. По сути, при существующей грамотности, в том числе правовой – это запретительный механизм. Судья, начиная рассматривать дело, разъясняет лицу, привлекаемому к ответственности, его права. В частности, заявлять ходатайства. Ну, разъяснила, он понял. А писать-то он их когда будет? Рассмотрение уже началось…

Это только две “родовых травмы” административного процесса. Но и их довольно… “Вспомним”, что в момент массовых задержаний мировые судьи рассматривают дела совершенно не по своей территории, а куда привезут. И т.д. и т.п.

Учитывая, что дела, наказанием за которые может быть арест ещё и рассматриваются в день поступления материала в суд…

Третий глобальный признак 37-го года. Про размер штрафа – всё понятно. За потоптанные цветы – средняя зарплата по стране. Сломали загородку – от цены подержанного авто до годовой зарплаты. Это для среднестатистического человека – голод. Это – жестоко.

Теперь “обязательные работы” щедро распиханные почему-то только по статьям о митингах (ничего, они придумают, куда ещё присобачить). Они могут назначаться на срок от 20 до 200 часов.

Ну, 20 часов мести улицу – скучно, но терпимо. И я бы не говорил про 37-й год, если бы не “детали”. В УК 26 года наказания называли “мерами социальной защиты” – легче было тем, кого в лагеря гнали?

По нововведениям, обязательные работы отбываются не более, чем 4 часа в день. При этом за неделю – не менее 12-ти часов. При этом если день рабочий – то не более 2 часов после работы. И график всего этого определяет судебный пристав-исполнитель.

Ну, смотрите, назначают безработному (условно) яшину (условному) условные 40 часов обязательных работ. Судебный пристав-исполнитель может дать ему возможность поработать 10 дней по 4 часа, подметая улицу. А может растянуть удовольствие. И назначать – по два часа в день в рабочие, и по часу – в выходные. С 6:30 утра. Или в 14:45. Или в тот момент, когда условному нашему яшину нужно быть где-нибудь (интернет подскажет, когда и где). Полтора месяца измывательств обеспечено. Причём ничем, в целом, фантазия судебного пристава, или его начальника, или начальника его начальника – до самого высокого верха – не ограничена.

Поняли? А теперь берём 200 часов и работающего человека… Сами считайте.

Четвёртое. Обжаловать, конечно, можно. Как это работает сегодня на практике – вы можете почитать в многочисленных публикациях, Яндекс вам в помощь. В сущности, обжаловать можно любое решение (по делу об административном правонарушении) только в случае (говоря максимально общо) ошибки судьи. Ну, не привлекла кого-то (адвоката, скажем, не допустили), или сроки пропущены, или какое-то формально понятное нарушение (подписи, например, нет). Или, например, в протоколе написано 16 часов, а в постановлении 18-ть, и это имеет решающее значение для дела. Отменить решение судьи потому, что она не доверяет показаниям свидетелей защиты, и, напротив не видит оснований не доверять полицейским – нельзя. Это пределы судейского усмотрения. Вот не верит (или верит) – и всё.

Поэтому само по себе право на обжалование стоит недорого, если учесть, что суд первой инстанции вовсе не правосудием занимался.

Так чем это не 37-й год?

Благодаря обязательным работам можно “выключить” из жизни почти любого активного участника любого протеста. И, что приятно, при этом бюджет не пострадает: не надо кормить в камере, поить…

К чему это приведёт?

Моё мнение, к двум последствиям. Во-первых, значительная часть народа испугается. Потому, что страшно. Потому, что произвол не заставит себя ждать, я уверен.

Во-вторых, это чудовищное наступление на право граждан собираться мирно и без оружия всегда везде и по любому поводу без каких-либо согласований и разрешений приведёт к тому, что… Ну, хорошо, Навальному, Удальцову, Яшину, “выпишут” обязательные работы. Всем – не выпишут. Навальный покрасит газон или отмоет полицию. Не развалится, он парень крепкий и умный, от него не убудет. Но всех – не посадят. Всех – не выловят. Система просто съест сама себя, похоронив себя копаться в вечных этих работах, протоколах, штрафах…

Это, кстати, думаю, и произойдёт. Некорректно, конечно, но в 41-м побеждали массовыми атаками на врага: бежали с палками вместо ружей и орали. Иногда помогало. Много гибло, но враг завяз, как известно… И сейчас завязнет.

Проблема, что они хотят ещё и прилично выглядеть при всем этом – это их и погубит. Встали бы – и из пулемёта – быстро и эффективно (до начала партизан, конечно). А так…

Понимаете, догнать – невозможно. Невозможно придумать формулировку на те выдумки, которые будут у креативного класса с белыми лентами завтра. Придется все время догонять. Опаздывать – их судьба. Пока будут бегать – профукают в другом месте (например, на муниципальных выборах, думаю, будет первые “фуки”).

Да, и последнее. Все, кто жил в период массовых репрессий надеялись, что их безупречное поведение позволит им избежать “социальной защиты”. Как показывает история – не позволило, не помогло. Я не старый, я увижу ещё г-на условного плигина, выметающего свои 200 часов за какой-нибуд брошенный фантик.