Закон Магнитского: в преддверии холодной войны

Дело трагически погибшего в 2009 году Сергея Магнитского давно получило широкую международную огласку. Имя умершего аудитора-консультанта фонда Hermitage Capital Management за прошедшие три года стало символом, его использует и оппозиция, и сторонники российской власти, и многочисленная когорта озабоченных положением прав человека в России за рубежом. Для одних С.Магнитский – бескомпромиссный борец с коррупцией, отдавший собственное здоровье и саму жизнь в неравном противостоянии с этим «спрутом». Для других его имя – символ международного вмешательства в дела российского правосудия, надменная попытка покровительственного диктата и внесудебного ущемления прав россиян. Есть и третья категория наших сограждан, и вовсе не слышавших до декабря 2012 года о Сергее Магнитском. По данным Левада-центра, их число составляет не менее 33 %. Теперь, после принятия Конгрессом и вновь избранным президентом США Б.Обамой Акта Магнитского, этот «процент равнодушных» гарантированно уменьшится.

В юриспруденции есть краеугольные понятия «де-факто» и «де-юре». Первое обозначает реальное, существующее положение дел. Оно может не иметь официального бюрократического основания, но при этом точно исполняться. Второе обозначает законодательное оформление сложившейся практики или желаемого результата.

«Де-факто» вызвавший такую бурю эмоций в России закон Магнитского действует еще с 2011 года. Именно тогда Госдепартамент США проинформировал о запрете шестидесяти работникам российской правоохранительной системы «…въезжать и обладать активами…на территории США…». Основанием для включения в репрессивный список Госдепа являются «…причастность или подозрения к причастности в…гибели Магнитского…». Тогда же, в 2011 году, российский МИД заявил о недопустимости подобных несудебных, бездоказательных мер и соответствующем запрете американским чиновникам посещать и владеть собственностью в России. Этот процесс взаимных санкций – не новость во взаимоотношениях внешнеполитических ведомств России и США. На то они и дипломаты.

«Де-юре» Акт Магнитского был принят на изломе между президентскими сроками Б.Обамы, в декабре 2012. Эмоциональное возмущение от юридического, законодательного вмешательства американских конгрессменов во внутрироссийскую жизнь затмевает довольно важные обстоятельства его принятия и вероятные последствия такого акта.

Во-первых, впервые со времен войны США во Вьетнаме (позорно закончившейся в середине 70-ых годов XX века) Конгресс проявил такую скоростную настойчивость в важнейшем вопросе внешней политики. Все предложения исполнительных властей США вроде введения войск в Афганистан, Ирак, бомбежек Ливии и удушения Ливии штамповались американскими законодателями в автоматическом режиме. На протяжении последних десятилетий Конгресс США фактически устранился от инициирования внешнеполитических инициатив. Теперь это конституционное право конгрессмены продемонстрировали новоизбранному Обаме во всей красе, почти единогласно приняв антироссийский закон. И президенту придется с этим считаться на протяжении всего второго срока.

Во-вторых, закон неприемлем своим показательным пренебрежением к состоянию демократии и правопорядка в России. Американские законодатели считают возможным нацепить на себя судейскую мантию и учить многомиллионный народ своему варианту «Что такое хорошо и где у вас тут плохо». Находясь за океаном, определять «кровавых сатрапов» и наказывать их визовым и имущественным образом. Причем это демонстративно касается единственной страны. Резонные предложения о включении в сферу юрисдикции «Закона Магнитского» других государств, с очевидно скверным соблюдением прав человека, были отвергнуты, что вообще противоречит элементарной логике. То есть если в какой-нибудь африканской республике очередной фельдмаршал подавит танками недовольных демонстрантов – это не станет основанием лишать его доступа в заокеанскую цитадель мировой демократии. Формально под действие закона такой «танкист» не попадает.

В-третьих, по мере обсуждения полномочия акта были значительно расширены на близких родственников фигурантов – кроме проштрафившихся чиновников, санкции могут быть распространены на их семьи. Здорово, правда. «Мы подозреваем, что твой папа – казнокрад и душитель свободы. Поэтому и ты, мил человек, не получишь визы и банковского счета. Так, на всякий случай…Что-что? Презумпция невиновности? Да как можно, мы ж тут с вашей коррупцией боремся, за всемирный гуманизм и народное счастье. А вы про какие-то презумпции, нехорошо-с…»

В-четвертых, у Конгресса отсутствуют объективные возможности для анализа поступающих репрессивных предложений. В отличие от того же Госдепартамента, где имеется экспертная служба, опыт использования оперативной и агентурной информации, есть даже специальный отдел по организованной преступности (в структуре дипломатического ведомства, да-да). Госдеп давно составляет списки лиц, чье присутствие в США нежелательно, обычно на основании их криминального прошлого, уголовных связей, скандалов и подозрений. Эта практика ведения Госдепом «черных списков» касается всех стран, ее не закрепляют законодательно, что не мешает неброской эффективности самого метода.

У американских парламентариев нет ни опыта в «сортировке иноземных супостатов», ни компетенции для такой работы, ни соответствующей квалификации. В Америке конгрессмен или сенатор – прежде всего защитник интересов своих избирателей, своего округа, своего штата. Многие законодатели никогда не покидали пределов США, их познания о России ограничиваются джентльменским набором терминов «матрешка, водка, нефть и газ, воруют все, Путин – злодей». Для успешной карьеры большинству американских конгрессменов серьезные познания в международных делах и не нужны. Отношение к зарубежью вообще и к России в частности определяется идеологией и конкуренцией…

А это означает, что применение закона имени погибшего юриста Сергея Магнитского сведется к набору довольно циничных действий. К лоббированию интересов одних компаний в ущерб другим. К сбору кое-как проверенных сплетен и расширению запретного списка за счет непроверенных слухов. К «войнушкам» вокруг ключевых конгрессменов, к междусобойчикам за право нашептать во влиятельное ушко – «Вот этот русский ну такой плохой, ату его!» К трактовке понятий «права человека» сообразно с текущим моментом конкурентной борьбы. К серьезным затруднениям в совместном российско-американском противодействии наркоторговле и терроризму. К вероятному обострению проблемы ПРО. К торговым и таможенным барьерам и взаимным упрекам.

В 2009 году только что назначенная на пост госсекретаря Х.Клинтон привезла в Женеву кнопку с надписью «перезагрузка» – как символ нового этапа в отношениях между Россией и США. Преемнику г-жи Клинтон на этой должности впору использовать в качестве талисмана кубик льда – отношения между крупнейшими мировыми державами отброшены в стадию глубокой заморозки. Это еще не «холодная война», но о теплоте и доверительном партнерстве остается только мечтать.