Невинные жертвы проигранной войны

В начале сентября я уже писала в статье «Профессиональное заболевание чиновников – болезненный зуд власти» о печальной истории Елены Борисевич – жительницы села Морозово Искитимского района Новосибирской области. В августе этого года у бабушки, ставшей опекуном родных внучек после смерти дочери, органы опеки отобрали детей якобы из-за не вовремя сданных финансовых отчетов. За прошедшее со дня публикации время Елена Викторовна пережила два судебных заседания по поводу ее иска к районной опеке по факту незаконного отстранения ее от обязанностей опекуна и изъятия девочек, 12 ноября состоится третье, возможно, решающее.

Окончательный вердикт, который вынесет районный суд, из-за некоторых особенностей «дела Борисевич», возможно, будет иметь большое значение не только для ее собственной судьбы и судьбы других опекунов – жителей Новосибирской области, но и для российской семейной политики в целом. Но, прежде чем я перейду к рассказу о том, что стоит за «частным» случаем изъятия Фатимы и Ульяны, давайте поговорим на тему, которая до недавнего времени находилась под негласным запретом, да и сейчас обсуждается крайне редко и неохотно.

Часть 1.

«Евростандарт» для туземцев

Вы знаете, мне страшно надоело жить в реальности абсурда. Ну, правда, надоело. По-моему, уже ни для кого не секрет, что наше общественное сознание на протяжении многих лет страдает – как бы это помягче выразиться? – своеобразным «раздвоением личности». То есть, с одной стороны, российское государство декларирует заботу о населении страны и даже принимает законы, где наше право на нее документально закреплено в чеканных формулировках соответствующих статей, а с другой,- эта забота настолько «голографична», что полюбоваться на нее можно, особенно издалека, а вот пощупать – нет. Куда ни приведет журналистская тропа, везде «ответственные лица» разных уровней и общественные деятели различного вида много и горячо говорят о том, что ими делается для блага народа, и им веришь, и с интересом читаешь отчеты о их кипучей деятельности, – а выйдешь на улицу, поговоришь с тем самым народом, ради которого они день и ночь трудятся, не покладая рук, и невольно подумаешь: «Или я что-то не понимаю в этой жизни, или все сделанное оборачивается чем-то совсем другим, по бессмертному черномырдинскому выражению: «хотели как лучше, а получилось – как всегда»…

Впрочем, все это – эмоции. На самом деле, причина массового «сдвига по фазе» лежит на поверхности. Просто мы живем на стыке эпох. Мало того, мы являемся одновременно и свидетелями, и непосредственными участниками кульминации борьбы цивилизаций: постхристианских западно-европейской и американской, эзотерическо-языческих восточных, с одной стороны, – и патриархально-православной славянской, российской, с другой.

К тому же, как в последнее время неоднократно подчеркивал в своих интервью бывший председатель думского Комитета по экономической политике и предпринимательству, депутат Госдумы Евгений Федоров, с 1991-го года, с момента распада Советского Союза, наше государство считается проигравшим в «холодной войне» и находится в режиме неявной (для населения) политической и экономической оккупации. Наверное, это можно назвать также государственно-политическим и социальным патронатом ведущих держав мирового сообщества.

Если смотреть на прошедшие с того момента 20 лет именно под этим углом зрения, тогда все становится на свои места, и абсурд ситуации сменяется на абсолютно логичную картину отношений побежденных и победителей.

Падение советской супердержавы означало не просто крах определенной политической системы, а именно – в глазах Запада и США, – практическое подтверждение того, что их цивилизация оказалась более жизнеспособной. Следовательно, они имеют полное моральное право диктовать нам, как надо жить, чтобы соответствовать своему новому статусу «младшего брата». «Российские туземцы» (впрочем, не только российские, поскольку «патронат» распространяется на всю территорию бывшего Советского Союза, включая Кавказ и Среднюю Азию) должны покорно принять те «евростандарты» жизни побежденных, которые нам милостиво предоставляют представители «успешных» цивилизаций – милостиво, особенно если вспомнить колониальные войны европейских стран в XVIII-XIX веках. То, что мы до сих пор еще пытаемся «сметь свое суждение иметь», естественно, воспринимается ими с презрительным недоумением.

Синдром массовой нелюбви

Тем, кто во взрослом возрасте пережил весь кошмар 90-х годов, думаю, не надо особо напоминать, как это было: бандитские перестрелки на улицах мирных городов, «веерные» отключения от электроэнергии стратегически важных объектов, больниц, целых населенных пунктов, массовое закрытие предприятий, научных институтов, толпы растерянных людей, вдруг ставших ненужными родному государству, забастовки озлобленных и отчаявшихся шахтеров, врачей, учителей, повальные самоубийства, смерть от стрессов и элементарного голода тысяч, десятков тысяч бывших советских людей- ветеранов, победивших в самой кровавой войне XX века, пенсионеров, поднявших страну из руин и под конец жизни ее потерявших…

И посреди этого хаоса – первое за 45 послевоенных лет поколение детей, так никогда и не узнавших, что это такое – счастливое, беззаботное детство, веселые песни у пионерского костра, радостное ожидание поездки с родителями на Черное море в летние каникулы, азартные игры во дворе в пионербол, футбол, в «резиночку», чистые, светлые фильмы по телевизору и в кинотеатре.

Вместо этого – страх за себя, за близких, ушедший глубоко в подсознание, обида на отца и мать, занятых проблемами выживания и не имеющих ни времени, ни сил лишний раз приласкать, пожалеть, просто выслушать, тюремный шансон, доносящийся отовсюду, и «девятый вал» жестокости, пошлости, матерщины, обрушившийся с телеэкранов на потрясенную внезапным крахом всех прежних идеалов страну и необратимо искореживший детские души.

Миллион с лишним, а по некоторым данным, до трех миллионов детей в те годы оказались лишенными даже замотанных и невнимательных, даже пьющих родителей, даже неуютного дома. Их детство проходило в теплотрассах, в общении с такими же малолетними изгоями, беспризорниками, выкинутыми на обочину жизни вихрем предательски, «втихую» проигранной войны…

А потом они выросли.

Авторы некоторых публикаций, направленных против ювенальной юстиции, в эмоциональном запале напрочь отрицают проблемы, существующие во многих современных семьях, и тем самым «подставляются под удар» сторонников ЮЮ, заостряющих внимание общества и СМИ как раз на «болевых точках» взаимоотношений нынешних родителей и детей.

Одной из таких «точек» является так называемый «синдром родителей 90-х». Стрессы, пережитые в последнее десятилетие прошлого века, нанесли мощный удар по психике, мировоззрению и нравственным установкам молодого поколения родителей, сделав их излишне жесткими и агрессивными, склонными решать возникающие семейные конфликты не полюбовно, а с неоправданным применением силы, в том числе и физической.

Кроме родительского, налицо и детский синдром, поскольку дети 90-х пострадали, на самом деле, гораздо больше взрослых – это уже сказывается, в свою очередь, на том, как они, теперь 25-30-летние, относятся к своим чадам.

«Быстро подошел, я сказала! Что, не понял? Быстро подошел и надел капюшон!» – так молодая мамаша при мне обращалась к маленькому сыну. Слова падали, как удары топора. Малыш робко подошел, вжав голову в плечи, а когда мать, надевая капюшон, резко встряхнула его, инстинктивно зажмурился…

И это не единичный случай. Современные мамы и папы нередко грубы, нетерпеливы, резки как со своими родителями, так и со своими детьми. Недолюбленные сами, зачастую они не могут дать им того, чего не имеют – терпеливой, всепрощающей, великодушной родительской любви. И… по этой причине автоматически попадают в сферу внимания сотрудников (сотрудниц) органов опеки. Таких же – резких, нетерпеливых, склонных рубить с плеча… матерей. Конечно, далеко не все матери такие и не все работники опеки – матери, но и «опекатели», и «под-опечные» прошли через «мясорубку» 90-х годов и имеют сходные черты характера. При этом первые вовсю используют их для утверждения своей власти над вторыми, угрожая изъятием ребенка, если те начнут, в свою очередь, утверждать ее над своими детьми. Такой вот получается «круговорот», в основе которого лежит пережитая в детстве «недо-любовь». А крайними, как всегда, остаются дети – невинные жертвы «поколения 90-х». Потому что ни к нормальным отношениям в семье, ни, тем более, к истинной защите их интересов то, что сегодня зачастую происходит, не имеет никакого отношения.

Общество «ограниченных прав и возможностей»

Давно известный прием: создать человеку проблему, а потом указать ему «единственно верный» путь ее решения.

Проблемы, созданные нам 20 лет назад, являлись не объективным следствием существовавшей в СССР политической и экономической системы, а следствием как раз ее разрушения. Но возникшие в результате этого такие социальные болезни как беспризорщина, безнадзорность детей и подростковая преступность сделали для наших «патронов» возможными шаги по внедрению в российское законодательство той модели «заботы» о социально-неблагополучных детях, которая в течение многих лет уже действовала на территории европейских государств.

Особенно настойчивым «советником» была и остается Франция, создавшая, как известно, после второй мировой войны свою ювенальную систему, включающую специальные суды для несовершеннолетних преступников, полицию, прокуратуру, пенитенциарные учреждения, службу пробации и управление исправительных учреждений для несовершеннолетних. Вполне возможно, что для самой Франции она является достаточно эффективной и полностью отвечает особенностям национального менталитета и традициям воспитания. Поэтому французские социальные работники и рекомендуют «отсталым россам» то, что проверено временем. И не только рекомендуют, а и с «самыми благими» намерениями оплачивают практические усилия «туземных властей» по обучению наших судей, работников опеки, здравоохранения, образования зарубежным методикам борьбы с детской антисоциальностью.

Нам же выбирать-то, собственно, и не приходится. Отечественный эффективный опыт борьбы с беспризорностью и прочими последствиями социальных потрясений не может быть использован – опять же, по причине нынешнего несамостоятельного положения.

Тем более, что еще 19 лет назад, 23 августа1993 года Правительство Российской Федерации приняло Постановление №848 от «О реализации Конвенции ООН о правах ребенка и Всемирной декларации об обеспечении выживания, защиты и развития детей».С тех пор, как говорится в статье Т.К. Ростовской и И.В. Ростовской «Государственная защита прав и интересов несовершеннолетних. Внесудебная защита прав и интересов несовершеннолетних». «Начало формы

в России практически заново создана целостная система правовой защиты интересов детей применительно к новым социально-экономическими условиям. Так, с 1992 г. принято более 200 нормативных правовых актов, затрагивающих все сферы жизнедеятельности семьи и детей и нацеленных на усиление мер их социальной защиты, включая федеральные законы, указы Президента РФ, постановления Правительства РФ»(Вопросы ювенальной юстиции. -2011,№3 (35).

Как участник Организации Объединенных Наций, Россия, подписавшая Конвенцию и другие документы, трактующие «права детей» в свете понимания их «мировым сообществом», естественно, должна выполнять принятые на себя обязательства. Свои же методы воспитания и защиты подрастающего поколения, основанные на нашем менталитете и традициях, она, как представитель цивилизации, оказавшейся «малоэффективной», по мнению наших «опекунов», не имеет права и не должна использовать. Если уж европейские государства снизошли до «наведения порядка» на территории страны, допущенной к их «столу» на правах «бедного родственника», то надо молча слушать, что тебе говорят и учиться у «более умных» и «более успешных».

К тому же, сознание своего «варварства» и признание авторитета европейцев и их превосходства над «отсталыми» русскими свойственно нашему народу, точнее, российской властной и творческой элите на протяжении вот уже трехсот лет. Теперь мы имеем возможность окончательно влиться в «братство цивилизованных народов», пусть и с ограниченными правами.

Конфликт родителей – борцов за сохранение традиционных представлений о роли и месте семьи в обществе и действительных правах детей, подкрепленных их обязанностями, с официальными структурами, продвигающими чуждые нам семейные «евростандарты», на самом деле не стоит рассматривать только в плоскости «свое – чужое». Это продолжение, вторая часть той, проигранной войны, которая ведется уже непосредственно на российской территории.

Приняв не соответствующие нашему духу и цивилизационному опыту законы, наше государство окончательно смирится с ролью побежденного, который должен быть просвещаем светом постхристианской «евроистины». При этом российские, русские дети перестанут принадлежать не только своим родителям, не только своему собственному государству, но естественным образом приобретут статус «евродетей», воспитываемых по канонам, утвержденным зарубежными «знатоками» их юридических прав, то есть окончательно потеряют свою национальную и культурную идентичность.

Самое интересное, о том, как это будет выглядеть практически, мы узнали еще в 1978 году, даже не подозревая об этом. Как уже говорилось, наша творческая элита в массе своей уже не один век преклоняется перед всем западным, в том числе, и перед их пониманием «прав детей». Задолго до того, как перестал существовать Советский Союз и распался на запчасти «железный занавес», отделяющий отсталый «совок» от «прогрессивного царства» общечеловеческих ценностей, в детское сознание – даже, скорее, подсознание, -закладывались своеобразные «мины замедленного действия» – с помощью определенных книг, кино- и мультфильмов.

Дядя Федор – идеальный герой

«- А ты, мальчик, чей будешь?

– Я ничей. Я сам по себе мальчик.

– Так не бывает. Дети всегда чьи-нибудь…»

Узнали, конечно? Это разговор героев любимого детьми мультфильма «Трое из Простоквашино» – почтальона Печкина и Дяди Федора при их первой встрече. Знакомые с детства забавные реплики, казалось бы, что в них особенного? Но давайте вдумаемся в смысл сказанного – так ли уж он забавен?

«Чей будешь?» – то есть, какого роду-племени? – этот вопрос сразу позволяет узнать в Печкине представителя традиционной русской культуры, для которого имеет большое значение понятие «род», «семья». Но старик в мультике с самого начала не вызывает симпатии: это склочный ябеда, который, к тому же, не прочь «пошпионить» (тонкий намек на «сексотов» 37-го года, вечнолюбимую тему нашей либерально-творческой интеллигенции? – Авт.). Такой вот он, образ «русского народа», с совсем незаметненькой издевочкой навязываемый детскому сознанию.

То ли дело – «креативный» Дядя Федор, с ходу отказывающийся от родителей («Я ничей»)! Так и видятся за его спиной толпы борцов за «права человека», начиная «от Ромула» и мыслителей эпохи Просвещения до наших дней.

«Долой патриархальную ограниченность! Долой устаревшие традиции! Разорвем семейные путы! Да здравствует свободная, независимая личность!» – эти лозунги стали популярными задолго до появления «простоквашинских искателей приключений». Древний дух независимости детей от родителей исподволь внедрялся в души юного поколения. В XX веке эта работа продолжилась, в том числе – с помощью веселых и «безобидных» мультфильмов.

Собственно говоря, Дядя Федор – это идеал, «голубая мечта» сегодняшних «ювенально продвинутых» детозащитников.

Во-первых, бескомпромиссный – мать не разрешила взять домой Матроскина, осуществила «психологическое насилие», выражаясь современным языком, и сын не пошел послушно у нее на поводу, мол, я тогда буду его на чердаке колбасой кормить, – нет, он решительно воспользовался своими «правами ребенка» и предпочел родным людям – чужого кота.

Во-вторых, он самостоятельный, даже, можно сказать, самодостаточный – вон какое хозяйство безо всяких взрослых «забабахал» – с коровой, теленком, садом, огородом.

В-третьих, это абсолютно независимая личность – помните, как вместо отдыха с родителями на море он выбрал жизнь в деревне с четвероногими друзьями?

Ну, чем не идеал? Так и надо! Свои права, свои желания и потребности должны стоять неизмеримо выше каких-то там устаревших сыновних любви, привязанности и благодарности за материнскую и отцовскую заботу! Нужно быть готовым в любой момент, с самого раннего детства сказать: «Что ж, дорогие родители, вам, с вашими традициями воспитания, взглядами на жизнь, с вашими замшелыми нравственными ценностями – направо, а мне, такому современному и «прогрессивно мыслящему» – налево! Я, вас, конечно, очень люблю, но и котов (друзей, игры – далее по списку) люблю тоже…».

(Мне показалось, или в самом деле над деревней Простоквашино промелькнула тень еще не написанного тогда форсайт-проекта с его «территориями, дружественными детям»? Аукнулось в 70-е, а откликнулось аж через 30 с лишним лет…)

Характерно, что «прогрессивный» Папа Дяди Федора всегда на стороне сына. Он не винит его за эгоизм, за то, что сын «изъял» сам себя из семьи, доставив хлопоты и огорчения родным. Папа всегда спокоен и невозмутим. Не то, что нервная, истеричная Мама – кстати, это один из самых ярких отрицательных образов матери в советской мультипликации. Она, как и старый почтальон, держится за «отжившие» догмы родительско-детских взаимоотношений: «Я тебя воспитывала, я из-за тебя ночей не спала, а ты… на электричке едешь…» Но, так как особой симпатии к этой героине тоже не испытываешь, ее взывания к совести сына воспринимаются с презрительной усмешкой. Уточним – у маленьких зрителей, на коих и рассчитан этот мультфильм.

Я не буду подробно останавливаться на вопросе, чьи идеи и с какой целью продвигал Эдуард Успенский, создавая образ милого мальчика со странным прозвищем «Дядя Федор» – сейчас, спустя почти 35 лет с момента выхода сразу ставшего популярным мультика, это и так понятно. Как понятно и то, что в своих либеральных пристрастиях известный детский писатель не был одинок. Например, «Вредные советы» его коллеги Григория Остера не менее разрушительны для авторитета традиционной семьи.

При этом я не хочу сказать, что поголовно все, кто смотрел в детстве по телевизору или читал истории про Дядю Федора или «Вредные советы», отрицают русские традиции семейного устройства. Нет, конечно, такое утверждение было бы неоправданным преувеличением. Но вот дезориентировали эти и подобные им произведения детских писателей и мультипликаторов-либералов многих. Потому и нет сегодня у российских родителей единого мнения в отношении «европодарка» в виде ювенальной юстиции.

Кто-то, особенно православные, склоняются к патриархальному образу семьи и видят в ребенке продолжателя рода, носителя семейных, династических традиций, защитника Отечества. Они являются костяком, основными участниками всех антиювенальных мероприятий, понимая, что западнический, проювенальный характер многих принимаемых законов, так или иначе касающихся детей, угрожает национальной самобытности нашего народа, от которой и так уже мало что осталось. В конечном счете, это окончательное исчезновение русских как этноса, поскольку рамки «евростандартных» прав детей, отраженные в пресловутом форсайт-проекте «Детство 2030», не предусматривают иных ценностных (культурных, нравственных, религиозных и т.д.) установок, кроме западных или американских.

Другие же, «прогрессивные», родители, напротив, считают, что ребенок должен быть самостоятельным, «креативным», свободомыслящим, твердо знающим свои права. Они воспитывают своих детей космополитами, презрительно относящимися к «Рашке» и ее «тупому народу», не знающими отечественной истории и культуры. Среди таких «еврородителей» – те самые 25 процентов населения России, которые, согласно многочисленным опросам, мечтают как можно быстрее уехать из страны. Приобщение к ценностям «просвещенной» Европы» для них -естественное и давно ожидаемое событие. При этом современные «западники» как-то упускают из виду, что «приобщение», если оно происходит после политического поражения, есть насильственное навязывание «слабой» стране такого образа жизни, который угоден победителю, а никак не побежденному.

Вперед, на Запад! В плен…

Нельзя сказать, что власть предержащиевсего этого не понимают. Прекрасно понимают, поскольку информации о том, что сегодня происходит и как это в дальнейшем отразится на России -как самостоятельном, а не «подпатронатном» государстве, – у них гораздо больше, чем у простых смертных. Но… Мы видим, что шаги, которые предпринимают наши «народные избранники» и иже с ними, в основном ведут по направлению к «светлому евробудущему», точнее, «новому порядку по-европейски». Тем самым ими признается за аксиому, что наша модель жизнеустройства, наша, основанная на православном мировоззрении, более чем тысячелетнем опыте, цивилизация, действительно, является «неудачной».

Вообще, если говорить совсем откровенно, коренное отличие общественников, выступающих на антиювенальных мероприятиях, от представителей власти, методично проводящих ЮЮ в жизнь, заключается в том, что первые до сих пор еще мыслят категориями независимости и державности, в то время как вторые исходят из существующих реалий зависимого положения страны.

Одни пытаются, зачастую безуспешно, повлиять на тактику действий других, в то время как те строго следуют утвержденной «свыше» стратегии. Это напоминает поведение солдата, который сидит в окопе и яростно обороняет свою «высотку», и комбата, получившего от Главного командования приказ «отступить». Он знает, что этот приказ – предательский, но за его неисполнение, по закону военного времени, последует суровая кара. Как тут быть? Бросить солдата, прекрасно понимая, что один он «высотки» не удержит, и скоро его сомнут «превосходящие силы противника», но зато самому остаться в живых, – или организовать оборону, даже без надежды на победу? Каждый решает эту дилемму для себя сам.