Что президент грядущий нам готовит?

Детство Владимира Путина и его взрослые интересы, окружение главы государства и дневник его спарринг-партнёра – всё это позволяет предположить, что российский лидер обладает обычной русской душой, но совершенно особым складом ума.

Русской душе присущ идеал странника. «Исследователь географии русской души» Н. А. Бердяев писал: «Русской душе не сидится на месте, это не мещанская душа, не местная душа. В России, в душе народной есть какое-то бесконечное искание…»

Путешествия – страсть Путина. В сентябре 2010 за 11 дней он провёл в воздухе 29 часов, пролетев более 24 тысяч км. На автомобиле «Лада Калина» проехал ещё более 2,5 тысяч км по Дальнему Востоку и Сибири.

В ноябре 2010-го Путин опробовал болид «Формулы-1»: в течение нескольких часов глава правительства управлял гоночной машиной, разогнавшись до 240 километров в час.

До этого Путин держал в полёте штурвал стратегического бомбардировщика Ту-160, истребителей Су-25УБ и Су-27УБ, с воздуха тушил лесные пожары на самолёте-амфибии Бе-200ЧС.

Он выходил в море на атомной подводной лодке и погружался на дно Байкала в батискафе. И, наконец, появился на чёрном «Харлее» среди байкеров, неутомимо создавая образ «странника», который таится глубоко в душе каждого русского.
А вот ум у Путина, пожалуй, китайский. В чём проявляется китайский ум? Китайцы никогда не противопоставляли друг другу различные формы политического устройства – монархию, олигархию и демократию. Они различали лишь периоды «порядка» и «беспорядка». Сам же принцип единоличного правления в Китае ни разу не ставился под вопрос. Да и в наши дни оспаривается не всегда: коммунистических идей больше нет, а китайская компартия по-прежнему правит безраздельно, будто других возможностей в природе просто не существует.

Судя по дневниковым записям, Путин – знаток и почитатель Конфуция. Конфуцианство стало официальной идеологией китайского государства и обязательным мировоззрением для всех чиновников. Чем более высокую ступень занимал чиновник, тем тщательнее он должен был соблюдать особые церемонии, кодекс «госслужащего».

Конфуций был агностиком. Он верил только в ценность правильного устройства человеческого общества. Конфуций не занимался вопросами, касающимися потустороннего мира. Он учил, что каждый мог бы жить как чиновник, «благородный человек». Конфуций повёл китайскую мысль по «окольному пути», которому не видно конца.

И отношение Путина к традиционным для России православию, исламу и иудаизму можно назвать утилитарным. Этим религиям отводится скромная роль «регуляторов» народных настроений. Например, власть как бы напрокат берёт у Русской православной церкви религиозные, моральные и культурно-исторические символы в обмен на административные дивиденды.
Похоже, нам предстоит жить уже не в постсоветской стране, а в «построссийской России». СССР исчез навсегда вместе с коммунистической мечтой, а возврат к традиционным идеалам «Святой Руси» в ближайшие 12 лет не планируется.

Предполагаю, что Путин избрал некий третий путь, отличный и от коммунизма, и от исторической России. Одно из названий этого пути – евразийство.

Евразийцы, появившиеся в 20-е годы прошлого столетия, противопоставляли Россию «загнивающей» Европе и призывали окончательно развернуть её в сторону более «созвучной и расцветающей Азии». Они рассматривали религию как всего лишь одну из особенностей «месторазвития» того или иного народа.

К услугам такого «евразийства» окажутся «…неисчислимые экономические богатства России, одна из самых мощных армий мира, громадный организационный опыт ГПУ, очень большие психологические ресурсы оскорблённого национального самолюбия, привычка всего населения естественно делиться на представителей правящего отбора и на покорные стада рабов, с одной только жаждою в душе, чтобы их оставили в покое и устроили им приличную внешнюю жизнь», напророчествовал почти сто лет назад известный русский философ Ф.А. Степун.

Рискну предположить, что мы стоим на пороге небывалого государства. Новая Россия будет обладать китайским умом и русской душой, которые объединит чекистское сердце. И, похоже, настают времена, когда важнейшим из искусств в России становится не кино, а кимоно.

…Представьте себе такую картину. Старинный русский город в глубине необъятной страны; пустынная площадь со старой пожарной каланчой и восстановленным собором; памятник Ленину, рядом нелепое здание, где дискотека под названием «Зелёная тоска». В центре площади танцует пьяный мужик в линялом бушлате. С грацией циркового медведя он хлопает себя по груди и выделывает коленца грязными кирзовыми сапогами. Лицо мужика скрывает… расписанная яркими красками ритуальная маска китайского дракона. Неужели таков страшный символ будущей России?